Сыч домовый (steinkrauz) wrote,
Сыч домовый
steinkrauz

Полярная звезда. Триолеты. (1941-1964)


II


Наш путь

Шоссе на льду (путь небывалый!)
Озерной гладью разлилось,
И нам увидеть не пришлось
Шоссе на льду, путь небывалый!
А смерть, как рядовой матрос,
Все катера сопровождала.
Шоссе на льду (путь небывалый!)
Тревожной гладью разлилось.


На палубе

На палубе, как сельди в бочке,
Смешались люди и тюки.
("Где метрика? Ты помнишь, дочка?")
На палубе — как сельди в бочке,
А в небе крохотные точки:
Нас охраняют "ястребки".
Смешалось всё — как сельди в бочки —
Мы, чемоданы и тюки.


Здесь только женщины и дети

Здесь только женщины и дети
Да, кажется, глухой старик...
Но мы у немцев на примете,
Седые женщины и дети.
От крови или от зари
Вода багровым всплеском светит?
Молчат и женщины, и дети,
Но зарыдал глухой старик.


Забыть нельзя

Забыть нельзя. Простить нельзя.
О страх, почти нечеловеческий!
Мгновенье — не короче вечности.
Жить надо, но забыть нельзя.
Опять пропеллер. Катер мечется.
Чревата смертью бирюза.
Забыть нельзя. Простить нельзя.
Тот страх, почти нечеловеческий!


В теплушке

Отлично сказано — теплушка!
Зимой, должно быть, это рай,
Когда кипит на печке чай.
Как верно сказано — теплушка!
Подует ветер — друг у дружки
Тепла попросим невзначай.
О слово милое — теплушка!
Дом на колёсах. Сущий рай.


Пропуск в Ташкент

В Ташкент мы получили пропуск.
Плацкартный дали нам билет.
А в поезде — военных пропасть.
Мы всем показываем пропуск.
Нас угощают: винегрет,
И студень, и пакет галет.
"Вы — ленинградцы!"... Спрятан пропуск.
Проверил проводник билет.


Турксиб

И вот уже Турксиб тот самый.
Мы не отходим от окна.
Бежит верблюд вдоль полотна,
Как в зоопарке, тот же самый,
Бежит спокойно и упрямо.
Смеётся дочка: "Видишь, мама?"
Да, вот уже Турксиб тот самый.
Не оторваться от окна.

Идиллия
Как будто сделаный из замши,
Везёт арбу седой ишак,
В пыли ступая не спеша.
Конечно, он из серой замши...
На груде дынь хозяин сам же
Уснул, беспечная душа!
Совсем игрушечный, из замши,
Везёт арбу седой ишак.


Мы в Ташкенте
1
Ташкент! Он кажется приземист.
На окнах в первых этажах
Решётки. Листьев пыльных шелест.
Сам город кажется приземист,
Но тополя — там, в облаках,
Которых нет. Синь в небесах
Слепит. А город сам приземист.
Решётки в первых этажах.

2
Нет, не решётки характерны —
Сердца открытые друзей.
Тут столько дружбы чистой, верной,
Что не решётки характерны
Для новой родины моей.
И кровь струится горячей —
Ведь не решётки характерны,
А руки тёплые друзей!

Изобилие
Лиловый, красный, жёлтый, синий —
Здесь все оттенки, все цвета.
Плоды лежат в моей корзине —
Багряный, белый, жёлтый, синий...
А помнишь, в комнате был иней
И сетка хлебная пуста?
Оранжевый, зелёный, синий —
Здесь все оттенки, все цвета.

Спички
Мы привезли с собою спички —
Наш, ленинградский коробок.
Попал осколок в тот ларёк,
Где продавали эти спички.
Я затемняю по привычке
Окно, набросив свой платок...
Нет, я куплю другие спички
И спрячу милый коробок.

Белоголовый мальчуган
Белоголовый мальчуган
Среди смуглёнышей узбеков.
На корточках у очага
Сидит приезжий мальчуган.
Где был тот лес и те лугу,
Петух иначе кукарекал,
Но синеглазый мальчуган
Уже как свой среди узбеков.

Верблюд
Как вежлив бежевый верблюд!
Он всем кивает по дороге,
Двугорбый, сильный, длинноногий.
Таков уж бежевый верблюд:
Он не сердитый, только строгий,
Он уважает всякий труд,
Можнатый бежевый верблюд,
Что всем кивает по дороге.

Госпиталь
А госпиталь в саду фруктовом.
Качнулась ветка синих слив,
Как пологом кровать накрыв.
Так хорошо в саду фруктовом,
Что раненый в бою под Псковом
Уснул, о Пскове позабыв.
Ведь госпиталь в саду фруктовом
Под ветками медовых слив.

Не так...
Солдат с подвязанной рукой
Другую протянул по-братски:
"Спасибо за стихи!" Постой,
Солдат с подвязанной рукой,
Не так описан подвиг твой,
А ты — земляк мой ленинградский...
Но тот, с подвязанной рукой,
Другую протянул по-братски.

Отраженье
Всё помню ангела с крестом
На площади в тумане мглистом.
Летел снаряд с протяжным свистом
Над этим ангелом с крестом...
К арыку светлому нагнись ты:
Нет, не себя увидишь в нём —
Седого ангела с крестом
На площади в тумане мглистом.

Декабрь сорок второго.
Сюда приходят ровно в девять
Послушать сводку из Москвы.
Ребёнок плачет у вдовы...
В Москве — там шесть, а здесь уж девять.
Не поднимая головы,
Мы кулаки сжимаем в гневе,
Когда приходим ровно в девять
Послушать сводку из Москвы.

Молоко
Старик в халате полосатом
Торгует пресным молоком.
Здесь во дворе — семья солдата.
Старик в халате полосатом
Полкувшина отлил ребятам:
"Мы рассчитаемся потом!"
Узбек в халате полосатом
Торгует пресным молоком.

Март в Узбекистане
Когда ты в марте выйдешь в степь,
Утонешь в шёлковых тюльпанах.
Их столько огненных, багряных!
Цветёт, благоухая, степь.
А гор сверкающая цепь
Как паруса плывёт в туманах.
Ещё до зорьки выйду в степь,
Росы напьюсь там на тюльпанах.

И здесь Полярная звезда
Дочери
Я увезла с собой тебя
И Музу, дочь мою меньшую.
Как звёзды южные кипят!
Стихи спасла я и тебя...
Когда в степи тюльпаны спят,
Звезду Полярную ищу я,
Чтоб отстояла и тебя
И Музу, дочь мою меньшую!

Плов
Не режет к празднику барана
Гафур-ата, не варит плов.
Старик, проснувшись очень рано,
Поймал кудлатого барана,
Рога стянул ему арканом
И гонит в город для бойцов.
Зарежет только там барана,
Бойцам он приготовит плов.

Сфинкс
С лицом египетского сфинкса
Прошёл незрячий человек.
Он был под Пулковом, узбек
С лицом египетского сфинкса.
Былое, в будущее вклинься!
От бомб у сфинксов таял снег...
И вот с лицом того же сфинкса
Прошёл незрячий человек.

Встреча
Как циркуль кружат костыли
На раскалившейся панели.
От зноя листья почернели.
Всё кружат, кружат костыли.
Москвички-девушки прошли,
В глаза герою поглядели.
Остановились костыли
На раскалившейся панели.

Виноград
Зеленоглазый виноград
Смеется на горбатых лозах.
На солнце он и жёлт и розов,
Зеленоглазый виноград.
Наполнен цоканьем цикад
От зноя побелевший воздух,
И чаус, крупный виноград,
Смеётся на горбатых лозах.

Консерваторцы в кишлаке
На сборе хлопка контрабас
Опережает первых скрипок.
Солирует басистым скрипом
На сборе хлопка контрабас.
И хлопок в фартуках у нас
Колышется, пушист и зыбок.
Неповоротлив контрабас,
Но обгоняет первых скрипок.

Ташкентская фиалка
В январский полдень на припёке,
Фиалка распустилась вдруг.
Мой маленький безмолвный друг!
В январский полдень, на припёке,
Как я, ты перепутал сроки
И не предвидел новых вьюг.
Смотрите, люди, — на припёке
Фиалка распустилась вдруг!

Салют
Мы здесь не слышали салюта,
Того салюта в январе.
В узбекском маленьком дворе
Не громыхал раскат салюта,
Но с ленинградкой на заре
Все целовались почему-то,
Хоть и не слышали салюта,
Того салюта в январе.

Не Киев ли?
И снова город нами взят!
Бегут под окнами, смеются.
Не Киев ли? Разбилось блюдце.
Ещё ведь город нами взят.
И влага светлая в глазах,
И спицы в руки не даются.
Не Киев ли сегодня взят?
Бегут под окнами, смеются.

В чайхане
Полна народу чайхана.
Толкуют о делах за чаем.
А скоро кончится война!
...И вдруг умолкла чайхана:
Глядим на карту. Тишина.
Флажки маячят за Дунаем.
Ликует наша чайхана,
Поют все за зелёным чаем.

Домой
Уже раскрыты чемоданы,
И в нашем доме всё вверх дном.
Сгорел чулок под утюгом.
Укладывают чемоданы.
Вербовка в новый цех "Светланы".
Соседки едут завтра днём.
Не упади на чемоданы —
Ведь в нашем доме всё вверх дном!

И мы уедем
И мы уедем очень скоро.
Какое слово — "Ленинград"!
Опять волненье, споры, сборы.
Неделя — это очень скоро.
Сюда — клавиры. Вних — халат.
Портрет — в портфель. Он так нам дорог.
И мне и дочке. Очень скоро
И он увидит Ленинград.

Берёзка
Всю ночь не спят у нас в теплушке —
Не тот, не прежний ли вагон?
За перегоном — перегон.
И вдруг заплакали в теплушке:
Берёзка! Та же, на опушке!
И ей отвесили поклон
Все, то в ту ночь не спал в теплушке.
Не тот, не прежний ли вагон?
Tags: Вольтман-Спасская
Subscribe

  • Задачи Основного Отделения

    (перепечатка черновика) 1) Основное Отделение Живописного Факультета имеет целью дать учащимся знания и умения в живописи как специальном…

  • Немецкий дух

    Der deutsche Geist ist eine Indigestion, er wird mit nichts fertig. Немецкий дух это как несварение желудка: ни с чем не справляется. ©Наш…

  • Где учился ты, голуба, в ЦПШ?

    Апологеты РКМП любят рассуждать о том, какая же была продвинутая страна РИ, что большевики всё только портили, а ликбез был только для показухи, ибо…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments